В 1995 году в Сараево осаждённый город умирал. Один виолончелист 22 дня делал то что не должен был. Это изменило войну: 1992-1996. Сараево. Осада. Боснийская война. Город без воды и света 4 года. 22 мая 1992 — снаряд попал в очередь за хлебом. 22 человека погибли мгновенно. На следующий день пришёл Седрин Смайлович. 35 лет. Первый виолончелист Сараевской оперы. С виолончелью. Стулом. И идеей. 1. Он играл одно и то же произведение. Адажио Альбинони. Соль минор. 11 минут. Он играл её один раз каждый день в 16:00 — точное время когда упал снаряд. 22 дня. По одному дню за каждую жертву. Под прицелом снайперов. В тех же руинах. Во фраке и галстуке-бабочке. Как будто на концерте в опере. 2. Снайперы не стреляли в него. В предыдущие дни снайперы стреляли во всё что двигалось. По очередям за хлебом. По похоронам. В Смайловича — 22 дня — не стреляли. Один бывший снайпер потом сказал анонимно: «Мы говорили друг другу — оставьте виолончелиста. Если убьём — нечего будет помнить. Никто из нас не хотел стрелять в музыку». 3. Город узнал и начал собираться. На третий день пришли 4 человека. На седьмой — 20. На пятнадцатый — около 100. Стояли на расстоянии. Не аплодировали. Не плакали. Слушали. Эти 11 минут — были единственным моментом за 4 года когда город не был городом войны. Был городом который слушает музыку. 4. Он не делал из этого политики. Журналисты приехали. Смайлович отказался от 90% интервью. На немногие отвечал коротко. «Я не знак протеста. Я не символ. Я просто музыкант. Это моё ремесло. Я не умею стрелять. Я не умею пилить дрова. Я умею играть. Я играю. Это всё». 5. На 23-й день он не пришёл. Все ждали. Не пришёл. Кто-то нашёл его дома с виолончелью. «22 дня кончились. По одному за каждого. Долг отдан. Если буду играть и на 23-й — это будет спектакль. А я платил долг. Я возвращаюсь к обычной жизни». Переехал в Шотландию. Стал преподавателем. Никогда не возвращался в Сараево. В 2008 Сараево поставило памятник «Виолончелист Сараево». Смайлович приехал на открытие. Один раз. Постоял у памятника. Не выступал. Уехал на следующий день. Журналисту сказал: «Это не мой памятник. Это памятник людям которые умерли в очереди. Я просто играл. Они — лежали под снарядом.