Проклятые озера В этой части я расскажу про озёра. Их у нас очень много. В древние времена на берегах жили люди, кочевали оленеводы. Хоронили своих — и обычных людей, и шаманов. Люди тонули. А бывало, что и убивали. Одно из самых страшных мест — озеро Коральское на Зелёном мысу, в посёлке Черский. Только называют его не Коральским, а Кровавым. Справка: В декабре 1937 года в Зелёном Мысу произошло восстание заключённых, которые строили рыбный причал и ледник. После подавления восстания около ста человек были расстреляны около озера. С тех пор водоём стали называть Кровавым . На фото: место расстрела В советские времена туда вывозили политзаключённых и расстреливали. Тела не хоронили, даже не убирали. Представьте: всё дно в костях. Сколько там неупокоенных душ — никто не считал. Рядом с этим озером постоянно происходило что-то странное. То человек кружит вокруг одного места и никак не может выйти. То видит фигуру — худого до невозможности, аж череп просвечивает, замученного до крайней степени. Сейчас такого вроде не увидишь. Батюшка там побывал, отслужил заупокойную, крест на берегу поставил. Но осадок остался. Есть ещё одно озеро. На его берегу похоронен шаман. Тот, который при жизни поклонялся тёмным силам. Для такого человека человеческая жизнь — ничто. Место это стараются обходить стороной, а по самому озеру ездить опасно для жизни. Сетей там не ставят, на птиц не охотятся. И всё равно находятся те, кто не верит. Гонка по льду Случилось это с семьёй знакомого моего деда. Дальше — с его слов. Была зима. Наша оленеводческая бригада кочевала, мы снялись со стоянки позже всех. Как ни торопились, а от своих отстали. Остановились, и я говорю жене: «Надо через озеро ехать, чтобы догнать бригаду дотемна». Она, конечно, ни в какую — боялась. Но я настоял. Заехали на лёд. Ехали на снегоходе «Буран» с нартой. На нарте — вещи, жена и дочь. Доехали до середины — и слышу, как жена с дочерью кричат. Да так громко. Оборачиваюсь: у них на лицах испуг, в глазах страх. Машут мне, кричат: «Назад посмотри!» Я глянул. А там старик какой-то на нарте легкой за нами едет. Лицо страшное, искажённое гримасой злобы. И самое главное — нарта идёт без оленей. Шаман руками отталкивается от льда — и так быстро, так сильно, что ветер свистит. Вижу — догоняет. «Всё, — думаю, — конец». Выжимаю из «Бурана» всё, что можно и нельзя. Смотрю — всё равно не отстаёт. Молюсь всем духам, чтобы оградили от нечистого. И сам, того не ожидая, начал молить свой снегоход: «Миленький, родненький, выручай, вези быстрее ветра, спасай семью и меня». Оглядываюсь назад — шаман начинает отставать. Шансы прибавились. Жена с дочерью тоже это заметили. И полетели в него кастрюли со сковородками. Мои женщины по-своему начали защищаться. Конечно, это не помогало — шаману было глубоко наплевать. Он с той же холодной упёртостью продолжал работать. Наконец мы заехали на берег. Нет, не заехали — залетели на него. Я обернулся — шамана нет. Но следы его остались. Я понял: всё, конец гонке. А награда за эту гонку — жизнь. Проклятое место Много озёр с плохой репутацией. У эвенков есть предание про одно из них. Там из берега торчит бивень мамонта. Говорят, нельзя возле него останавливаться — место плохое, проклятое. По округе валяется много старых нарт да останков целых семей. Никто не осмеливается подойти и захоронить их. Озеро-Глаз Есть ещё озеро Харах. В переводе — «глаз». Если посмотреть на него с определённого берега, можно заметить: озеро и правда похоже на глаз. Заплываешь на середину — и попадаешь в туман. Хотя до этого его не было. С берега лодку с человеком не видно, зато слышно его голос. А он тебя — нет. Озеро отпускает человека, только когда вымотает его до конца. Как будто выпивает все силы. Внутри тумана, по словам тех, кто там побывал, царит полная тишина. Ни одного звука. Наваливается такая усталость, что грести просто нет сил. И озеро это отпускает только один раз. Второго не будет. Останется только пустая лодка. И больше никого.